Возврат на главную

Подпишитесь

Можно подписаться на новости "Слова". Поклон каждому, кто разделяет позицию сайта. RSS

Страницы сайта

Последние комментарии

Вдруг выплывет

Вдруг выплывет
Лев Рубинштейн

Лев Рубинштейн: Вдруг выплывет

Мой институтский товарищ ухаживал некоторое время за одной девушкой, нашей общей однокурсницей. Ухаживал, так сказать, всерьёз. Настолько всерьёз, что бывал у неё дома и даже был познакомлен с её родителями. Забегая вперёд, скажу, что счастливого брака, да и никакого другого брака не получилось. Впрочем, к тому, что я хочу рассказать, это не имеет отношения.

Отцом этой барышни был некий очень номенклатурный как бы учёный, чуть ли не академик или на худой конец членкор, автор и соавтор нескольких вузовских учебников по чему-то такому марксистско-ленинскому, кажется, по научному коммунизму — был такой когда-то. В общем, как тогда говорили, шишка.


В домашней обстановке, рассказывал мой приятель, он был невозможно обаятельным, обходительным, демократичным, весёлым, остроумным, гостеприимным и до ужаса вольнодумным, с некоторым даже уклоном в прямое диссидентство. Домашняя библиотека кишела «тамиздатом» и заграничными альбомами по искусству, в котором он, кстати, неплохо разбирался.

При всём при том папаша этот не только писал учебники и не только вёл вольные домашние беседы. Он ещё время от времени выступал в газетах и журналах в качестве пламенного публициста, писавшего на разные актуальные общественно-политические темы. Статьи эти были не просто «идейно выдержанными» (других тогда и не публиковали). Они были откровенно мракобесными даже по тем временам. Как говорится, правее папы.

Однажды мой товарищ в минуты особой доверительности, усугублённой лёгким алкогольным вмешательством, набрался духу и все же спросил: «А вот скажите, Павел Николаевич (или Николай Павлович — это неважно в данном случае), как же все-таки так получается, что ваши статьи настолько расходятся со всем тем, что вы говорили, например, только что?»

Академик ничуть не обиделся. Он посмотрел на моего приятеля снисходительным взором, каким смотрят на любознательного, но простоватого отрока, и с непередаваемой задушевностью сказал: «Андрюша, милый! Читать же надо уметь». «Да я вроде умею», — слегка растерялся Андрюша. «Значит, не умеете. Потому что там все между строк. И если вы прочитаете внимательно, то увидите, что там все ровно наоборот».

Приятель потом попытался читать между строк, причём именно внимательно, и даже чуть ли не пробовал переворачивать газету вверх ногами, но никакого «наоборот» у него так и не получилось, что он поначалу отнёс на счёт своей интеллектуальной неподготовленности к рекомендованному способу усвоения газетных материалов.

Таких относительно вежливых слов, как «двоемыслие» или «конформизм», он тогда еще активно не употреблял, хотя и знал. А менее вежливые слова, такие как, например, «продажность», не приходили ему в голову, потому что этот дядька ему в целом-то скорее нравился. Печальное знание пришло чуть позже. И уже навсегда.

Я это, собственно, почему вспомнил? Я это вспомнил потому, что легко представляю себе такую примерно сцену. Я легко представляю себе, как тот или иной из нынешних телевизионных «светильников разума», когда ВСЕ ЭТО кончится (а это все обязательно кончится), с такой же снисходительной интонацией скажет: «Да вы что, ребята! Вы это, что ли, принимали всё за чистую монету? Вы что, дураки, что ли? Слепые, что ли? Глухие? Вы что, не обратили внимания, как я там все время подмигивал то левым, то правым глазом? А как я руками делал, вы не видели? Я же показывал: не верьте, мол, все это брехня. А под каким углом я ставил носки ботинок, не заметили? Ну, вы даёте! А как я голос специально то повышал, то понижал, чтобы всем всё было понятно, вы не слышали? Да ла-а-дно! Да это же всё был стёб чистой воды! Вы что, в конце-то концов! Совсем уже?»

И правда, что это мы? Читать же надо уметь. Желательно между строк. И внимательно.

Человек, как известно, соткан из противоречий. Вот и я, перечитав все, только что мною написанное, немедленно захотел с самим же собой и поспорить.

Аналогия, конечно, соблазнительная и даже в каком-то смысле утешительная. Но увы, она не вполне, как говорится, работает.

Тот академик, о котором я рассказал, играл по давно заведённым правилам публичного коммуникационного поведения того времени. Его учебники и его газетные статьи не проникали в сознание и уж тем более в подсознание. И я, и миллионы других воспринимали эти и подобные этим тексты как монохромный визуальный объект, не задевающий ни чувств, ни мыслей, как всего лишь совокупность выстроенных ровными рядками букв русского алфавита и слегка разнообразивших эту монолитность пробелов и знаков препинания. Эти тексты были даже как-то вызывающе бесполезны, а если чем-то и полезны, то только с точки зрения пополнения сберкнижек их авторов или лишних строчек в их библиографии и, соответственно, в послужном списке. Но они были и не особенно вредны.

В те годы, о которых я рассказываю, официальная риторика пребывала в стадии медленного, но верного умирания, хотя и само это умирание казалось тогда практически вечным. Казалось, что полумертвецы так и будут на протяжении всей нашей жизни шелестеть своими бумажками и шевелить своими бескровными губами.

А тот академик если и отличался чем-то от прочих изготовителей учебных или газетных текстов, то лишь тем, что, будучи человеком в каком-то смысле все же живым и рефлексирующим, был озабочен установлением и укреплением сразу двух противоположных друг другу репутаций – репутации окостеневшего «верного ленинца» и репутации вальяжного «европейца», призывающего всех тех, с кем ему было приятно и интересно общаться, читать «между строк», даром что между этих самых строк, как, впрочем, и в самих строках, решительно ничего не было.

Про нынешних ребят трудно сказать, что они играют по каким-то правилам. Именно что нет. Они сами участвуют в установлении этих правил. А их правила таковы, что нет там никаких правил. Есть только дежурные «вызовы» текущего момента. Это бои без правил. А потому в пространстве своего бытования они практически неуязвимы. Что значит нельзя ударить сзади? Что значит нельзя протягивать верёвку поперёк тёмного тротуара? Что значит нельзя впятером на одного? Что значит нельзя толкнуть в лужу инвалида на костылях? Как это нельзя? Можно. Потому что у нас тут в «Останкино» национальное возрождение. Вы что, не в курсе? Ну, и потому ещё, что «время такое», а вы как думали.

Они сильно отличаются от своих позднесоветских предшественников, не озабоченных ничем, кроме цековского или академического пайка, персональной пенсии и надежно огороженных гектаров на Николиной горе.

Они полны охотничьего азарта и искрятся весёлыми «задумками», «примочками», «феньками» и «приколами». Их решительный, обеспечивающий полную свободу манёвра отказ от докучливых общественных конвенций о границах между порядочностью и подлостью, между правдой или хотя бы правдоподобием и окаянным собачьим бредом хлещет бурным пенящимся фонтаном, если, конечно, фонтаном уместно назвать сноровисто организованный прорыв канализации.

Я, как и многие другие, кто не утратил более или менее устоявшихся представлений о нравственной и интеллектуальной гигиене, телевизор стараюсь не включать. Но он настигает в самых неожиданных местах. В разговоре с таксистом, например. Или в очереди в парикмахерскую. Или в ироническом пересказе тех, кто-либо по профессиональной обязанности, либо просто из полумазохистского любопытства все это дело смотрит и слушает.

Некоторые из нормальных людей вновь и вновь включают телевизор, хотя давно и хорошо знают, что там будет. Потом немедленно ужасаются и все свои ужасы в различных формах саркастического остроумия транслируют в социальных сетях. Другие — тоже из нормальных — говорят им, мол, сколько же можно. Ничего там другого не будет! Зачем вы его включаете вообще! По какой такой причине?

Не по той ли же самой причине, думаю я, по какой мальчики времен моего детства в двадцать седьмой раз бегали смотреть «Чапаева». А вдруг в этот раз он все же выплывет!

ИсточникInliberty

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Слово

Размер шрифта

Размер шрифта будет меняться только на странице публикации, но не на аннотациях

Рубрики

Полсотни последних постов